Достойное общество
Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу израильского философа Авишая Маргалита «Достойное общество» (перевод Вадима Михайлина и Никиты Михайлина).Вопрос о том, что есть справедливое общество и как его построить, обсуждается в европейской культуре со времен Платона и Аристотеля. Как правило, в дискуссиях о справедливости центральное место отводится теме распределения материальных и общественных благ. Между тем социальные движения последнего времени (#MeToo, Black Lives Matter, новые феминистские дискурсы, внедрение инклюзивных практик, защита чувств тех или иных социальных групп) показывают, что в современном мире справедливость неотделима от другого понятия — достоинства. Еще в середине 1990-х годов известный израильский философ, ныне почетный профессор Еврейского университета в Иерусалиме Авишай Маргалит исследовал эту проблему в книге «Достойное общество». По его мнению, достойным можно считать такое общество, в котором люди не подвергаются унижениям со стороны социальных институтов. Выдвигаемую идею Маргалит сопоставляет со знаменитой теорией справедливости Джона Ролза, стремясь не столько выявить их отличия, сколько показать возможности их конвергенции. При этом он полагает, что достойное общество, по сравнению со справедливым, — более достижимая цель в ближней исторической перспективе. Отстаивая свою позицию, автор проводит подробный концептуальный анализ таких фундаментальных понятий этики, как «честь», «братство», «милосердие», «принципиальность», «близость» и др.
Предлагаем прочитать фрагмент книги.
Обоснование уважения и составляющие унижения
В главах 3 и 4 мною рассматривались три типа обоснования уважения к людям как к представителям человеческого рода: (1) позитивное обоснование, опирающееся на способность человека к раскаянию; (2) скептическое обоснование, в соответствии с которым людям не присущи качества, за которые их стоило бы уважать, но тем не менее уважение к ним оправдывается их способностью уважать друг друга как представителей человеческого рода; и (3) обоснование от противного, в соответствии с которым уважение к людям ничем не оправдано — нужно лишь стараться не унижать их, потому что унижение — это особое проявление насилия, от которого могут страдать только люди, а любое насилие неприемлемо.
Параллельно в главе 6 рассматриваются три составляющих унижения или, если угодно, три различных понимания термина «унижение»: (1) отношение к людям, как если бы те не были людьми, то есть как к зверям, машинам или недочеловекам; (2) совершение действий, влекущих за собой или призванных продемонстрировать потерю жертвой контроля над собственной жизнью; и (3) отказ в принадлежности к «человеческому семейству».
Данный раздел посвящен соотношению обоснований уважения к людям и их неунижения, с одной стороны, и унижения в трех упомянутых его пониманиях, с другой. В нем также рассматривается взаимосвязь между различными подходами к пониманию феномена унижения. Понятие человеческой свободы служит связующим звеном между обоснованием уважения к людям на основе их способности к раскаянию и понятием унижения как потери контроля. Способность к раскаянию зиждется на сартровском понимании свободы, в соответствии с которым человек может, если сам того захочет, начать действовать совершенно не так, как привык раньше. Безусловно, для того чтобы начать действовать иначе по собственной воле, человеку требуется наличие не только желания и способности, но также и соответствующей возможности. Находясь в тюрьме, преступник имеет крайне мало возможностей для того, чтобы вести жизнь порядочного гражданина.
Уважительное отношение к заключенным далеко не всегда предполагает предоставление им таких возможностей путем освобождения их из тюрьмы. Уважение, которого они заслуживают, строится на признании за ними потенции к раскаянию — на том, что они могут на словах и на деле доказать осознанное стремление изменить свою жизнь. Стоит ли их при этом выпускать на свободу или нет — это уже вопрос из совсем другой области.
Таким образом, в основе понятия свободы лежит векторный принцип: свобода является результирующей двух сил, а конкретнее, способности и воли. Две схоластические составляющие понятия свободы — спонтанность (действие свободно, если происходит по воле человека, его совершающего) и индифферентность (действие свободно, если его можно совершить иным способом) — комплементарны в его рамках, так как обе требуют наличия способности и воли. У каждой из них своя доминанта: если первая ставит во главу угла волю, то вторая — способность.
Несмотря на то, что раскаяние как понятие напрямую связано со способностью человека радикальным образом менять свою жизнь, главный акцент в нем делается всё же на воле, то есть на готовности человека жить по-другому вследствие осознания им ошибочности своего прошлого жизненного пути. Понятие же самоконтроля вкупе с параллельным ему (и сопряженным с унижением) понятием потери контроля над собой, напротив, больше связано с пониманием свободы как способности. Путы, тюрьма, дурман — вот наиболее типичные образы, ассоциирующиеся с потерей контроля над собой в смысле лишенности свободы действий. В рамках данного контекста потеря контроля в основном сопряжена с ограничением свободы в его понимании Исайей Берлином, а именно с радикальным внешним воздействием на способность человека к свободному перемещению. Заметим, речь здесь идет вовсе не об ущемлении человеческой воли к самоконтролю в смысле насыщенного позитивного понимания свободы как способности человека выстраивать свою жизнь в целях самореализации[1>. Три вышеперечисленных понятия унижения, в соответствии с которыми оно определяется как нечеловеческое обращение с людьми, как отвержение и как действия, нацеленные на то, чтобы лишить человека контроля (или же продемонстрировать его неспособность к контролю), по сути, являются тремя разными смыслами слова «унижение». Важно подчеркнуть, что это именно три разных смысла, а не значения этого слова. Когда про слово говорят, что оно может употребляться в разных «смыслах» (в фигуральном плане), это означает, что все варианты его употребления означают нечто общее. К примеру, эти разные смыслы будут непременно приведены в одной и той же статье словаря, тогда как различные значения слова (если они исключают друг друга) будут предметами отдельных словарных статей.
Таким образом, три понимания унижения, о которых идет речь, — это не три разных значения этого слова, а всего лишь три его разных, но в значительной степени взаимосвязанных смысла. Особенно тесно связаны между собой унижение в смысле отвержения и унижение в смысле обращения с людьми как с нечеловеками. Различаясь по фокусу, эти смыслы имеют множество общих составляющих. Еще раз подчеркну: когда я веду речь о разных пониманиях унижения, я подразумеваю скорее разные смыслы, нежели значения этого понятия.
Особенно тесно унижение во всех его смыслах связано с обо ...
![Система Orphus](/scripts/orphrbk/img/orphrbk.png)
Выделите любой фрагмент прямо в тексте статьи и нажмите Ctrl+Insert
Мы весьма признательны всем, кто использует наши тексты в блогах и форумах. Пожалуйста, уважайте труд журналистов: не перепечатывайте в блогах статьи целиком (они всегда доступны по этому адресу), не забывайте ставить ссылки на полный текст на нашем сайте.
|
||||